Чтобы небо не затянуло пеплом
27 января – дата, которая заставляет мир замереть. Это не просто календарный день, это — всемирный порог памяти, за которым проступает бездна. В 1945 году в этот день солдаты Красной Армии вошли на территорию лагеря смерти Аушвиц-Биркенау (Освенцим). Они увидели то, что невозможно было представить даже после всех ужасов войны: семь с половиной тысяч измождённых, обречённых людей, горы личных вещей, оставшихся от миллионов, и жуткую «инфраструктуру» массового убийства.Бесчеловечность Аушвица была слишком чудовищна, чтобы в это можно было поверить, пока не увидишь собственными глазами.
Цифры Холокоста ужасают своей страшной конкретностью. За время существования комплекса Аушвиц здесь были уничтожены, по разным оценкам, от 1.1 до 1.6 миллиона человек. Среди них около 232 000 детей.
Читаю в одной из недавно прочитанных книг именно о лагере Аушвиц-Биркенау: “Пища в лагере была скудной и ужасной по качеству – эрзац-кофе (напиток, который имитирует вкус кофе) на завтрак, жидкий суп на обед и кусок хлеба, если его можно было таким назвать, на ужин. Условия жизни в бараках были такими варварскими: спали вповалку, форма не соответствовала морозам. Жестокость нацистов проявлялась в том, что они лишили узников носков и ботинок, заставляя ходить в клогах на босую ногу. В больницах было еще хуже. Рвота, диарея, отсутствие туалетов, воды и дезинфицирующих средств приводило к тому, что пациентам приходилось лежать в собственных экскрементах. Крысы в лагерях отъедались до размеров кошек. Они грызли пациентов мертвы, но и живых тоже». От чтения мурашки по коже. А что чувствовали те, кто прошел через этот ад на земле.
Самый страшный, невыносимый символ этого ада — трубы крематориев. Их дым, застилавший небо над Освенцимом, был знаком того, что человечество спустилось в самую тёмную бездну собственной истории. Это не метафора. Это конкретный, индустриальный процесс уничтожения, где люди превращались в пепел с немецкой педантичностью. Вспоминать об этом страшно. Но забыть преступно.
Память о Холокосте не только скорбь по шести миллионам евреев, принявших мученическую смерть. Это и память о миллионах других: ромах (цыганах), советских военнопленных, поляках, людях с инвалидностью, всех, кого нацистская машина объявила «недочеловеками». Это наша общая травма, шрам на совести человечества.
Зачем нам сегодня вглядываться в эту бездну? Затем, что пепел Освенцима стучит в наши сердца не как эхо прошлого, а как предостережение на будущее. Ненависть, ксенофобия, поиск «чужих» и «виноватых» — эти ядовитые семена, упав на благодатную почву молчания и равнодушия, могут прорасти вновь.
Журналисты могут позволить себе заглянуть в любой уголок. А порою слаживается так, что даже в дальние уголки человеческой души. Иногда это бывает очень трудно переживать с героем материала его тяжелое прошлое. Из такого опыта – записи воспоминаний бывших несовершеннолетних узников, наших земляков. Кажется, мы вместе с ними пережили события тех страшных дней, а теперь не вправе забыть. И хоть минуло с той поры немало времени, их чувства и эмоции свежи в их памяти. Они рассказывают о деталях событий, фрагментах сохранившихся волнений.
