Детство, опаленное войной
– А ведь в тот роковой день ничто не предвещало беды, так ярко и по-доброму светило и грело солнышко, – говорит она. – Вдруг, как гром среди ясного неба, новость: началась война... И я поняла, что беззаботное детство мое закончилось.
Через некоторое время в Чабусы пришли немцы и под постоянное «шнель!» стали сгонять всех жителей деревни в одно место.
– У всех были перепуганные лица, никто не знал, чем все это закончится, – рассказывает Мария Тимофеевна. – На нас наставили автоматы, начали что-то кричать на немецком, но никто не понимал, чего они хотят. Мы уже приготовились к худшему, но в итоге всех отпустили.
С тех пор семья героини нашего материала и многие их односельчане стали прятаться в лесу. Жили в шалашах, которые соорудили из еловых веток, голодали, мерзли.
– Вскоре кто-то сказал немцам, где нас всех искать, – вспоминает женщина. – Они пришли, схватили всех, кто не смог убежать. Сначала отправили пленных в Любань, оттуда – в лагерь в Старых Дорогах. Отца и брата с сестрой сразу же забрали в Германию, а мы с мамой остались. Но через неделю и нас направили туда. Пока везли, я умудрилась сильно простыть и в Германию приехала совсем уже больной. Поселили нас в лагере, меня бросили меня нары, а маму отправили на работу, сказав, что к тому времени, как она вернется, дочки уже и в живых не будет. Но меня спас какой-то человек, я даже не знаю, кем он был, может, надзирателем каким-нибудь в лагере, но говорил почему-то по-русски. Этот мужчина принес две краюхи хлеба, бутылочку воды и флакончик с лекарством. Я выпила его – и сразу легче стало, а через пару дней совсем поправилась.
В Германии Мария Тимофеевна пробыла год с лишним. Почти все пленные трудились на заводе.
– Немцы к нам относились, как к рабочему скоту, – говорит моя собеседница и на глаза ее наворачиваются слезы. – Кормили плохо: бывало, дадут три картофелины на человека да стакан воды – вот и вся еда за день. Некоторым пленным повезло, можно сказать: их отправили работать прислугой в богатые немецкие семьи – там отношение было получше, по крайней мере, голодом не морили. Эх, и натерпелись же мы, как вспомню – так сердце каждый раз болит, хоть и столько лет прошло уже…
Вижу, что воспоминания о нелегкой военной жизни тяжело даются Марии Тимофеевне. Как вдруг ее глаза загораются веселым блеском, словно и не были они еще секунду назад мокрыми от слез.
– А потом наступил один из самых счастливых дней в моей жизни – улыбается женщина – Пришли наши войска и принесли с собой долгожданное освобождение. Помню, в первую очередь отправляли домой детей. Ехали мы в товарняках, а кормилицами и опекунами для нас были советские солдаты. Хотелось каждого из них обнять и отблагодарить!
Когда Мария Тимофеевна вернулась в родную деревню и воссоединилась со своей семьей, ей шел уже четырнадцатый год, а позади были испытания, которых хватило бы и на две жизни.
– Ну а что дальше? После войны устроилась работать в колхоз, надо было зарабатывать на хлеб. Потом вышла замуж. Муж у меня трудился в бухгалтерии, был грамотным человеком, не то, что я, окончившая всего два класса школы. Но женился вот на такой неграмотной, любил, наверное, – смеется она. – Прожили с ним душа в душу, воспитали двоих детей. А больше и рассказывать-то нечего, все как у всех.
В конце нашей беседы Мария Тимофеевна призналась, что, повидав многое, она перестала бояться жизненных трудностей, но единственный страх, который испытывает и сегодня – тот, что война на нашей земле когда-то и для кого-то может повториться…
– Не дай Бог пережить такое, – в который раз повторяет она. – Счастлив тот, кто ничего этого никогда не видел и не увидит.
